Волшебный участок

Лёха, погрязший в пучине алкоголизма и потерявший себя после ухода из органов, получает удар, который заставляет мир вокруг обрести жестокую чёткость. Его сестра Катя смертельно больна, и её последней волей становится судьба восьмилетней дочери. Женщина отчаянно просит брата о невозможном – взять себя в руки, завязать с пьянством и стать законным опекуном для девочки, чтобы та не попала в детский дом. Эта просьба, звучащая как приговор и последний шанс одновременно, вырывает Лёху из саморазрушительного ступора. Он понимает, что для оформления опекунства ему необходима стабильная работа и репутация, а потому, стиснув зубы, через старые связи возвращается в полицию, надеясь обрести хоть какую-то почву под ногами в этом новом, пугающем мире ответственности. Однако участок, куда он устраивается, оказывается местом совершенно фантасмагорическим. Его новыми подопечными становятся не обычные преступники, а ожившие персонажи славянского фольклора: коварный и могущественный Змей Горыныч, хитрая и опасная Баба Яга, прочая мифическая нечисть, нарушающая покой современного города. Для Лёхи, бывшего снайпера с железной хваткой, сама поимка этих сказочных существ не составляет непреодолимой проблемы – его профессиональные навыки оказываются как нельзя кстати в странных патрулях и задержаниях. Но истинное, гораздо более сложное испытание ждёт его дома. Попытки наладить контакт с молчаливой и напуганной племянницей, построить с ней хоть какие-то доверительные отношения, стать не просто формальным опекуном, а по-настоящему близким человеком – это та битва, где не помогают ни служебное положение, ни меткий глаз. Ему предстоит не только сражаться с внешними чудесами и опасностями на службе, но и вести внутреннюю войну с собственными демонами, учась заново самым простым вещам – заботе, терпению и любви, от которых он сам когда-то бежал в запой. Судьба девочки и последнее обещание сестре становятся для Лёхи тем единственным якорем, который удерживает его на плаву в водовороте абсурдной реальности, где сказочное зло оказывается порой понятнее и проще, чем хрупкая душа ребёнка, доверенного его сломанным рукам.